Валерия Исмиева — отзывы

Наталия Черных «записки редактора»:

Вторая публикация Валерии Исмиевой [литературный сайт «На середине мира», http://seredina-mira.narod.ru/vismieva2017.html] озаглавлена «Метро» – значит, предполагается погружение, путешествие по полям предков. Читатель попадает на потусторонний карнавал: здесь и французский символизм, где Верлен беседует с Сандраром, и лики апостолов отечественной неофициальной культуры, и знакомые по московскому сообществу лица. Стихотворения очень насыщенные, даже перенасыщенные. Но при этом автор, каждый раз ловко уходя от объятий той или другой ловушки, скользит в свою сторону, не отклоняясь от некогда взятого курса. Здесь олицетворенная речь (или говорящая) – ловец снов и одновременно торговец снами. Она ловит видения, как парфюмер ловит запахи в масляный субстрат. Этим субстратом оказываются слова. Каждое стихотворение – сложный состав, онейрическая картина, подвижная и немного пугающая. Здесь мясо соседствует с шелком и тлеющим углем, от которого можно прикурить. В том, как стихотворение разворачивается, раскручивается, можно усмотреть даже нечто кинематографическое.
(ФБ от 10.12.17, https://www.facebook.com/seredinamira/posts/1215496391915498)

Элина Сухова – о стихах Валерии Исмиевой (анализ подборки)

Я всегда очень смеюсь над своим мужем, который, являясь 100%-м технарём, слушая мои стихи, регулярно реагирует следующим образом: «Ой, как интересно, как здорово! А теперь, пожалуйста, расскажи своими словами, о чём это??»

Так вот – я не технарь, я, вроде, привычный ко всему филолог, однако на большинство представленных в подборке Валерии Исмиевой стихов мне искренне хочется отреагировать точно так же.

Эти стихотворения – суть воплощение расфокусированного взгляда человека, сильно перегруженного культурой. Он знает кучу слов, он провидит целую пропасть смыслов, он возглашает сотню несовместимых и выхваченных из разных эпох философий, он громоздит образы с щедростью безумного демиурга, которому вообще-то пофиг: а сможет ли сконструированный им мир хоть как-то существовать? Не выживет – построим новый! – вот его лозунг. Но логика присуща человеку имманентно. И привычка искать ее во всем – тяжкое наследие предков, пытавшихся хоть как-то структурировать окружающий мир, разложив его в своей голове «по полочкам». А когда не раскладывается? Получаем когнитивный диссонанс. Вот я его и получила, увы.

Стихи преимущественно рифмованы (хоть и не очень тщательно). Но такой тип рифмовки дает автору свободу от придирок к неточностям. А вот тяжко хромающая логика и многочисленные языковые неточности заставляют перекладывать, перекапывать эту рассыпающуюся кучу образов в поисках смысла. Говорю сразу – перекапывать и, увы, не находить. Как пример – разбор двух стихотворений из представленной подборки.

ЧЁРНАЯ ТАРАНТЕЛЛА:

Итак – зачин. День уродлив, но умирая хорошеет. Он, в виде чёрного гладиолуса ложится «в улицы траншею», что очень не по-русски сказано, нарушен порядок слов.

Принимаем вычурный образ чёрного гладиолуса ночи. Смотрим за развитием этого образа. Вот он – чёрный гладиолус ночи — действующее лицо. Таковы правила русского языка – всё, сказанное дальше, относится именно к нему. Ибо именно ГЛАДИОЛУС – то самое существительное, на которое нанизан весь этот каскад образов. По правилам грамматики, к нему относятся нижеследующие действия и описания. Так вот – о гладиолусе мы узнаем, что ЕГО ГЛУБОКИЕ ВОРОНКИ со slow motion рапида (перевод – «медленным движением ускоренной киносъемки») сознанья раздвигают кромки за геометрию Евклида. То есть, опорный гладиолус, став воронками (множественное число, именно так!), медленно, но быстро уходит в неевклидову геометрию. Ну, я не специалист по спецэффектам, но спинным мозгом чую: что-то тут не так!

Тем временем, город – старый шулер из рукава метАЕТ карты
(словарь, тем временем, дает нам единственный вариант этого действия – МЕЧЕТ) «с убийственным ВПОЛНЕ азартом». «Вполне» здесь типичное слово-ритмическая затычка, оно не нужно для смысла.

С живыми рУчкаются тени (ударение, однако же, непреложно: ручкАются, см. словарь!).

И всё идет к тому, что искомый гладиолус, претерпев множество странных состояний, является всего лишь частью описания коры в траурной позе (какая это поза? – можно попросить автора её изобразить??) пламенеющей холодным белым. К тому же, слово кора (при написании со строчной буквы) – это кора дерева. Если имеется в виду Кора – дева Персефона до ее превращения в жену Аида (см. греческую мифологию) – следовало написать это слово по правилам написания имен собственных. И что же мы получили? И объясните мне, наконец, как соотносятся гладиолус и потеющий от радений над горько-желтой луковицей месяц?

ФЛАММАРОЗА:

Слово, вынесенное в заголовок стихотворения, похоже, почерпнуто в трудах Стефана Грабинского, считающего, что каждое устойчивое понятие характеризуется скрытой преходящностью, которая является условием его перехода в другое понятие или его распада. В этом смысле ничего незыблемого, ничего «святого» не существует, если под этим имеется в виду определённое постоянство действия или влияние какого-либо субъекта или субстантива. Итак – стих является воплощением неустойчивого перетекания всего во всё, воплощённого в личности некоей неустойчиво балансирующей в нашей реальности девы.
Оставим на совести автора мозольно-мазутную зарю, чекиста, пышущего жаром, добывая трофей, и упремся в странности: человек не может дрожать бровями. Это физически невозможно. Следующая фраза про жемчуг, пробу эпохам, смрад кровью пропитанных кож, лохов, давку кольчатой правды земли (давят, судя по всему, пальчики, бедра и плечи) связана с бровями приблизительно так же, как огородная бузина с киевским дядькой. И приходим мы опять к странному финалу. Девушка – воплощение стихии огня (если следовать мировоззрению Грабинского) уходит к исходному пламени. Так? Но при чём же тут НАСТ (словарь определяет его как плотную корку снега на поверхности снежного покрова, образующаяся в результате подтаивания и последующего замерзания снега либо в результате ветрового уплотнения). Еще незабвенный Штирлиц учил нас, что запоминается ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО. Ну, и что такого, что стоило запомнить, принес нам этот НАСТ??

Резюме: мне бы очень хотелось видеть не переусложненное нагромождение умствований, основная проблема при изучении которых – определить «кто на ком стоял», а истинные чувства автора, относящиеся не к «Формозам» и «Андромахам», а к себе любимой. Человеку – человечье, личное, больное. Искреннее. И проще-проще-проще))